Да!!! В точку!!!
Нашла, нашла!! Сядьте, кто стоял. Слабонервные валерьянки накапайте!!
"Номер 396 в афанасьевском собрании):
«Жил-был старый бобыль с своею старухой; у него было три сына: двое умных, младший — Иван-дурак. Вот как-то посеяли умные братья горох в огороде, а Ивана-дурака от воров караулить поставили. Понадобилось стару¬хе, их матери, в огород сходить; только влезла туда, Иван-дурак запри-метил и говорит само с собой: «Погоди ж, изловлю я вора; будет меня помнить!» Подкрался потихоньку, поднял дубинку да как треснет старуху по голове — так она и не ворохнулась, навеки уснула! Отец и братья принялись ругать, корить, увещать дурака, а он сел на печи, перегребает сажу и говорит: «Черт ли ее на кражу нес! Ведь вы сами меня караулить поставили».— «Ну, дурак,— говорят братья,— зава¬рил кашу, сам и расхлебывай; слезай с печй-то, убирай мясо!» А дурак бормочет: «Небось не хуже другого слажу!» Взял старуху, срядил в празднишну одежу, посадил на повозку в самый задок, в руки дал и поехал деревнею. Навстречу ему чиновник едет: «Свороти, мужик!» Дурак отвечает: «Свороти-ка сам, я везу царскую золотошвейку».— «Мни его, мошенни¬ка!» — говорит барин кучеру, и как скоро поверстались ихние лошади — зацепились повозки колесами, и опрокинулся дурак со старухою: вылете¬ли они далёко! «Государи бояре! — закричал дурак на весь народ.— Убили мою матушку, царскую золотошвейку!» Чиновник видит, что ста¬руха совсем лежит мертвая, испугался и стал просить: «Возьми, мужичок, .что тебе надобно, только не сзывай народу». Ну, дурак не залетел хлопо¬тать много, говорит ему: «Давай триста рублей мне, да попа сладь, чтоб покойницу прибрал». Тем дело и кончилось; взял дурак деньги, поворотил оглобли домой, приехал к отцу, к братьям, и стали все вместе жить да быть».
Вариант этой сказки (395): «Дурак положил старуху на дров¬ни и поехал в ближнее село; пробрался задами к попу на двор, залез в погреб, видит — стоят на льду кринки с молоком. Он сейчас поснимал с них крышки, приволок свою старуху и усадил возле на солому; в ле¬вую руку дал ей кувшин, в правую—ложку, а сам за кадку спрятался. Немного погодя пошла на погреб попадья; глядь — незнамо чья ста¬руха сметану с кринок сымает да в кувшин собирает; попадья ухватила, палку, как треснет ее по голове — старуха свалилась, а дурак выскочил и давай кричать: «Батюшки-светы, караул! Попадья матушку убила!» Прибежал поп: «Молчи,— говорит,— я тебе сто рублев заплачу и мать даром схороню».— «Неси деньги!» Поп заплатил дураку сто рублев и по¬хоронил старуху. Дурак воротился домой с деньгами; братья спрашивают: «Куда мать девал?» — «Продал, вот и денежки». Завидно стало братьям, стали сговариваться: «Давай-ка убьем своих жен да продадим. Коли за старуху столько дали, за молодых вдвое дадут». Ухлопали своих жен и повезли на базар; там их взяли, в кандалы заковали и сослали в Сибирь. А дурак остался хозяином и зажил себе припеваючи, мать поминаючи».
Торговать трупом («мясом») собственной матери – это в каких же еще сказках такое встретишь!
Обращает на себя внимание и та легкость, с которой персонажи сказок идут на убийство своих жен. Сие деяние не считается там чем-то «волнительным» (397-399). Бесчувствие к чужой боли просто поражает (см. массовое и немотивированное убийство в сказке 446).
Весьма многие русские сказки учат жульничеству и лукавству. Вспомним хотя бы солдатский цикл: как солдат считает за честь обмануть женщину, пустившую его на постой и что-то у нее украсть (см. 392-394 в афанасьевском собрании). В 452 сказке безусловно положительный герой соучаствует в ограблении церкви. Лукавство и воровство воспеваются в «Шемякином суде» (319), «Воре» (383-390), «Слепцы» (382)… Добыча денег лукавым путем (в стиле Остапа Бендера) составляет сюжет неожиданно большого числа русских сказок. Чудес там явно меньше, нежели обманов.